Лана Вачовски на съемках фильма «Матрица: Воскрешение»

Как я встретил маму: рецензия на фильм «Матрица: Воскрешение»

Лана Вачовски на съемках фильма «Матрица: Воскрешение»

«Любовь — основа всего», — завершает бегущие зелёные титры «Воскрешения» создательница фильма Лана Вачовски. На этот раз она вернулась к режиссуре и самой истории в одиночестве: её сестра Лилли слишком тяжело переживала утрату родителей и отвлекать себя знакомыми персонажами после долгих лет отсутствия не решилась. Лана же, наоборот, разыскала эликсир исцеления в эскапизме и возвращении к истокам. Давно вписавшая себя в историю и оставившая огромное кинематографическое наследие франшиза всегда вела к любви — банальному, необходимому, недосягаемому понятию, — отпирала этим заржавевшим ключом всевозможные двери. За грузом множественных вселенных, загруженных в кору головного мозга слоёв из терминов и кодов, бодрияровской философии, белого кролика, кунг-фу, остановки пуль и прочего инвентаря всегда пробивалась связь двух людей, мечтающих о воссоединении, которого их когда-то лишили (триквел «Революция» 2003 года заканчивается смертью/исчезновением обоих героев).

Киану Ривз в роли Нео на кадре из фильма «Матрица: Воскрешение»

Как я встретил маму: рецензия на фильм «Матрица: Воскрешение»

Киану Ривз в роли Нео на кадре из фильма «Матрица: Воскрешение»

Четвёртая по счёту «Матрица» не только вручает героям возможность реюниона, но и дарит редкое на сегодняшних экранах чувство сопричастности — в том числе к истории, последний раз появлявшейся на экранах 18 лет назад. За это время сформировалось поколение, узнавшее о черных плащах и латексе исключительно из ТикТока и в подробности сюжета не вдававшееся (и правда, было незачем). Но улавливание всех предыдущих деталей не кажется насущным или важным элементом картины — все дороги в любом из вариантов развития событий пересекутся, части в разобранном виде методически промелькнут в качестве флешбэков, вновь всё напомнит об иллюзорности выбора, который давно уже сделан либо нами, либо за нас.

Керри‑Энн Мосс в роли Тринити на кадре из фильма «Матрица: воскрешение»

Как я встретил маму: рецензия на фильм «Матрица: Воскрешение»

Керри‑Энн Мосс в роли Тринити на кадре из фильма «Матрица: Воскрешение»

С 1999 года Нео и Тринити решили быть вместе, и никаким нынешним, пусть и всемогущим, (психо)аналитикам (Нил Патрик Харрис) с архитекторами, возмущённым критикам, боссам и новым версиям агента Смита не удастся остановить их от реализации этого дикого, нарушающего все законы физики и логики плана. Вачовски, построившая поздний период своего творчества на масштабных сказочных мирах, где главной всегда оставалась взаимосвязанность людей, их чувств и поступков («Облачный атлас», сериал «Восьмое чувство»), отказывается играть по другим правилам. «Воскрешение» подключает к главной романтической истории, возникшей на стыке веков, всеми возможными способами, не гнушаясь вопиющими (и единственно верными) сентиментальностью с ностальгией.

Читать также:  10 любимых фильмов режиссера «Дюны» Дени Вильнёва

Эту же ностальгию фильм удивительным образом превращает в отдельную самостоятельную сценарную силу (Лана писала текст совместно с авторами «Атласа» и «Чувства» Дэвидом Митчеллом и Александром Хемоном). В фильме проглядывает здоровый и даже смелый для нынешнего нестабильного кинобизнеса самоуничижительный юмор, высмеивающей корпоративную культуру и зло капитализма (при этом вполне осознанно являясь его частью). «Матрица» достаточно хорошо знает и принимает себя как объект франшизного паразитизма и фан-сервиса, продолженного для поддержания стабильности и комфорта аудитории в качестве тех же синих таблеток, которые зрители готовы глотать горстями, впопыхах убегая от войн, пиров и чумы. Вачовски помещает героев в такую же безвылазно комфортабельную симуляцию: можно посещать кофейню Simulatte и перебрасываться взглядами с незнакомкой, можно скучать в ванной с утёнком на голове, обсуждать с коллегами план по созданию новой игры и падать от изнеможения на беговой дорожке. Можно выбраться из слизи, завершить начатое, приукрасить историю хеппи-эндом, что тоже служит весьма валидной панацеей.

Лана Вачовски на съемках фильма «Матрица: Воскрешение»

Как я встретил маму: рецензия на фильм «Матрица: Воскрешение»

Киану Ривз в роли Нео на кадре из фильма «Матрица: Воскрешение»

Киану Ривз и Кэрри-Энн Мосс нежно и органично обыгрывают свои 50, полностью принимая их, делая морщины общечеловеческим достоянием, за которое давно не стыдно (выглядят оба потрясающе). За аккомпанемент отвечают заменившая Морфеуса продвинутая голограмма в исполнении здешнего поставщика гэгов и бесподобных костюмов Яхьи Абдула-Матина II (Доктор Манхэттен в «Хранителях»), назойливый Нил Патрик Харрис с кошкой по кличке Дежавю и открывший новое дыхание зловещий Джонатан Грофф (не Хьюго Уивинг, но отдельная демоническая сущность).

Визуально «Воскрешение» продвинулось гораздо дальше предшественников, по-прежнему разделив с ними общий, мультивселенский энтузиазм и креатив. «Мы обязательно добавим небу радугу», — обещает Тринити в эпилоге всем заведомо возмущённым борцам с «повесточкой». Вачовски можно посчитать наивной и дидактически настроенной, но этим обязательством и как будто устаревшим оптимизмом она залечивает собственные раны, обезвреживает амнезийные бомбы-травмы и переносит универсальное сознание в укромное, свободное пространство перед неизбежным апокалипсисом. Остаётся питать и освобождать разум, слушать Jefferson Airplane и возвращаться туда, откуда пришли, — обратно в Матрицу.