Моника Беллуччи в роли Алекс на кадре из фильма «Необратимость»



О чем фильмы Гаспар Ноэ – главного экстремала французского кинематографа

Моника Беллуччи в роли Алекс на кадре из фильма «Необратимость»



Фильмы «нового французского экстрима», к чьей волне примкнул и ранний Ноэ, поставили тело в центр, заговорив на языке физиологии так гаптическое и корпоральное восприятие кино стало во главу угла. Чувственность переходит из фильма в фильм: в «Необратимости» тело подвергают насилию и избиению – бурление страстей артикулируется через хаос человеческих движений и поступков. В «Любви» тело становится предметом сексуального вожделения, а отрыв от него – спусковым крючком ужасных страданий и травмирующих воспоминаний. Во «Входе в пустоту» брат и сестра органически связаны друг с другом, а посмертное путешествие души все норовит примкнуть к объекту своей симбиотический зависимости. В «Экстазе» Ноэ показывает пластику тела через групповые танцы vogue, но выворачивает это грандиозное шоу в психоделический трип: теперь тело трепыхается в ужасе, демонстрируя свои негативные потенции. 



Читать также:  «Земляничный особняк»: очаровательный фильм-фантазия, который мог придумать Кристофер Нолан, а снять — Терри Гиллиам

Избитое, мучаемое, беременное, танцующее – предельные состояния тела, изучение которого Ноэ не мог развернуть без опоры на своих вдохновителей. На него повлиял и язык Пьера Паоло Пазолини – настоящего певца телесности, и европейские хорроры 70-80-х, включая стилизованные джалло Дарио Ардженто, триллеры Романа Поланского или сумасшедшие работы Андрея Жулавского («Экстаз» в своей физиологичности похож на те ужасы, которые переживала Изабель Аджани в «Одержимой»).