Ирина Старшенбаум в роли Нелли на кадре из фильма «Общага»

Потеря потерь: рецензия на фильм «Общага» — режиссерский дебют оператора «Отряда самоубийц»

Ирина Старшенбаум в роли Нелли на кадре из фильма «Общага»

Режиссёрский дебют оператора Романа Васьянова начинается как нежная ностальгическая виньетка, но с каждой минутой всё больше напоминает мрачную русскую классику, где тот, кто ещё не умер физически, мёртв уже давно внутри. Общага, с одной стороны, место юношеских грёз, муравейник, заселённый дерзкими молодыми людьми, у которых всё лучшее только впереди. Поэт Ваня расписывает стены и двери своими стихами, Игорь клеит девушек рассказами про звёзды, Света и Нелли упиваются собственной красотой, а одиночка Забела просто рад попасть в компанию обворожительных товарищей. Каждый день — праздник жизни на фоне облупленных стен и орущих соседей (благо, и зритель знакомится с героями в, пожалуй, самый беспечный момент их будней): танцы под «Урфин Джюс», разговоры о вечном в прокуренных комнатах и мелкие шалости, жертвами которых становятся коменданты (а как мы помним по «Универу», с последними лучше не шутить — выселят).

Марина Васильева в роли Светы на кадре из фильма «Общага»

Потеря потерь: рецензия на фильм «Общага» — режиссерский дебют оператора «Отряда самоубийц»

Марина Васильева в роли Светы на кадре из фильма «Общага»

С другой — место конформизма, притеснений, произвола власть имущих. В первоисточнике Иванова общага была пространством метафизическим, находящимся не в конкретных временных или пространственных координатах, а в вечности. В адаптации Васьянова как минимум обозначается год — 1984. Хотя едва ли это мешает считать центральные декорации величиной художественной: несмотря на попытки осмыслить эпоху позднего СССР, «Общага» остаётся всё той же мрачной притчей, что и была у нового уральского классика. Можно, конечно, объяснить выбор эпохи желанием авторов поговорить о смерти русской интеллигенции (хуже всего здесь кончают персонажи-гуманитарии), но в целом мир этого фильма до жути условен.

Комендантша (Юлия Ауг), узнав, что показания Забелы могут отправить её мужа за решётку, решает надавить на студентов. Сначала предложит робкому пареньку-свидетелю сдать друзей и тем самым сохранить место в общаге, но когда принципиальный герой-романтик откажется, она пойдёт на крайние меры — выселит компанию товарищей. Они будут вынуждены прятаться по комнатам друзей и знакомых и жить как нелегалы. Как раз на этом моменте и происходит нравственный надлом протагонистов: красавице Нелли придётся сидеть с чужим ребёнком, алкоголику Ване — остаться наедине с самим собой, а его девушке Свете — пережить расставание с любимым. Стены общаги, которые когда-то не могли стать преградой для молодых и шутливых, преобразовались в тюремные решётки.

Читать также:  Чики-брики-пальчик-выкинь: рецензия на сериал «Игра в кальмара»

Ирина Старшенбаум в роли Нелли на кадре из фильма «Общага»

Потеря потерь: рецензия на фильм «Общага» — режиссерский дебют оператора «Отряда самоубийц»

Ирина Старшенбаум в роли Нелли на кадре из фильма «Общага»

Вообще центральный конфликт «Общаги» куда больше берёт от русской классики («Идиот» Достоевского или «На дне» Горького, например), чем от современного фестивального кино. Он настолько понятен и прост, что, казалось бы, обречён стать устаревшим, совершенно не вписывающимся в контекст современного искусства. Битоков вне конкурса «Кинотавра» рассказывал о ЧВК и порочной военной системе («Мама, я дома»), Добрыгин в «На близком расстоянии» успел поразмышлять о том, как коронавирус и новые технологии отдалили нас друг от друга ещё сильнее, а Васьянову, напротив, интереснее вневременная история грехопадения. Морального разложения людей, которые хотели жить не как предки, но были обречены — сюда уже встраивается не только русская, но и древнегреческая традиция с её жутким предчувствием рока.

Хотя прежде всего это старая как мир история последнего романтика — то ли и правда идиота, то ли смелого Данко, решившего, что своим пылким сердцем он сможет изменить целый мир. Стиль Васьянова (если вообще по первому фильму можно судить об авторском почерке) не вызывающий и не шибко примечательный — скорее просто натуралистичный, несколько приземлённый. «Общага» — кино из разряда сдержанных, очень академических работ, которые выстроены по многовековым лекалам. Фильм, где всё на поверхности и всё ясно, абсолютно не нуждается в расшифровке. Возможно, ещё поэтому обескураживающе реалистичный (а значит, и пессимистичный, раз уж мы говорим о традициях отечественной литературы) финал даже самому терпеливому зрителю нанесёт удар, словно обухом по голове — у Васьянова и его коллег зло настолько примитивно и естественно, что хочется взять и отвернуться от экрана. Потому что кроется оно в самых наших низменных и глубоко запрятанных пороках.