Тереза Палмер в роли Рейчел на кадре из фильма «Близнец»

Рецензия на фильм «Близнец» — хоррор о демонах прошлого в финской глубинке

Тереза Палмер в роли Рейчел на кадре из фильма «Близнец»

Пожалуй, лучшее решение создателей «Близнеца» — вывести фильм из категории типичного ужастика про «плохой» дом и превратить его в изящный фолк-хоррор о северном (не)дружелюбии. Когда Рейчел и Энтони въезжают в хижину, режиссёрская работа финна Танели Мустонена невыгодно теряется на фоне последних жанровых хитов о переживании травмы. «Сторожка», «Поссум», «Моё сердце не будет биться, пока ты ему не прикажешь» — хтонические декорации бетонной или деревянной коробки так и благоволят семейным разборкам, но у постановщика-скандинава намечается куда более масштабный конфликт. Неожиданно выясняется, что жители глубинки придерживаются особых верований и теперь отчаянно хотят провести обряд перерождения при помощи мальчика.

Тереза Палмер в роли Рейчел на кадре из фильма «Близнец»

Рецензия на фильм «Близнец» — хоррор о демонах прошлого в финской глубинке

Тереза Палмер в роли Рейчел на кадре из фильма «Близнец»

Поначалу Мустонену удаётся отвлечь зрителя экскурсом в историю финской безнадёги. Местная природа, каждый сантиметр которой пронизан мифами и легендами, контрастирует с депрессивными реалиями — страданиями семейной парочки из Америки или отталкивающе бедственным видом местных жителей. «Близнецов» вообще хочется назвать дешёвой и сердитой версией «Солнцестояния» о столкновении двух культур и глубоком экзистенциальном кризисе западного человека: разве что солнце здесь героям только снится, а зелёные луга все уже давно променяли на хлюпающую грязь. Даже несмотря на то, что режиссура у Мустонена чисто ремесленническая (автор снял уже несколько хорроров, и все они, в общем-то, почти на одно лицо), первый час фильма очаровывает одним лишь сеттингом.

Читать также:  Отпусти и забудь: Рецензия на фильм «Сувенир: Часть 2»

Проблемы начинаются, когда из этих декораций приходится выводить смыслы. Мустонен прекрасно показывает Финляндию глазами иностранца, но, кажется, забывает отключить глобалистскую оптику в нужные моменты: когда «Близнецы» отчаянно нуждаются в самобытных решениях, а не повторениях шаблонов из второсортных хорроров, трепетно воссозданная хтонь рушится на глазах. В дело начинают идти сюжетные повороты в духе худших шьямалановских опусов или дешёвая психотерапия. Мустонен, если уж совсем упрощать, — наш Подгаевский: талантливый визионер с ярко выраженным чувством народной эстетики, который, однако, отчаянно желает продать кино и своим, и чужим. С другой стороны, когда весь фильм — один большой пиар-ход, особенно ценишь редкие удачные моменты. После «Близнецов», как и после любой провалившейся туристической поездки, воспоминания останутся в прохудившихся от сырости сапогах и комариных укусах. Неприятно, но что-то в этом было.