Филиппо Скотти в роли Фабиетто на кадре из фильма «Рука Бога»

Рецензия на фильм «Рука Бога» — трагикомедию Паоло Соррентино, получившую Гран-при Венецианского кинофестиваля

Филиппо Скотти в роли Фабиетто на кадре из фильма «Рука Бога»

Феллини ещё снимает кино, солнце над Неаполем щадит горожан, лишь озаряя веснушки ласковым светом, нелюдимая тётя вдали от праздничного стола в одиночестве наслаждается страчателлой, а все прочие гости замерли в ожидании приезда Марадоны (ему Соррентино обязан названием ленты) и прихода нового ухажёра папиной сестры: мальчишки-дозорные уставились в бинокли, боясь пропустить пришествие. Юный Фабьетто, которому вот-вот исполнится 18, купается в неге этого семейного обеда — родители насвистывают родную мелодию их глубокой привязанности, ветер гуляет под хлопком рубашки, а на поясе дожидается своего часа волкмен — это 80-е в Италии, будто пропущенные через призму сказки Жан-Пьера Жёне.

Филиппо Скотти в роли Фабиетто на кадре из фильма «Рука Бога»

Рецензия на фильм «Рука Бога» — трагикомедию Паоло Соррентино, получившую Гран-при Венецианского кинофестиваля

Филиппо Скотти в роли Фабиетто на кадре из фильма «Рука Бога»

Идиллия не то чтобы доказывает иллюзорность счастья, но строго подчиняется законам ностальгии — этого времени уже не вернуть, а потому оно искрится теплом. Можно лишь попытаться кропотливо собрать фрагменты биографии в общее полотно пасторали юности — именно это и делает Соррентино. Любезно, трепетно и очень нежно он обнажает самые различные факты своей молодости, которые, словно стеклышки цветастого витража, составляют силуэт его «я». А задумывались ли мы когда-нибудь, кто такой Паоло Соррентино? Режиссёр настолько плотно и прочно вписался в итальянский кинематографический ландшафт, что, кажется, был там всегда, как часовая башня на площади Святого Марка в Венеции. Его графичные, порой излишне вычурные и позёрские картины (и всё равно великие) говорили о нём скорее как о мраморной статуе с идеальными контурами авторского тела, чем как о хрупком и ранимом мальчишке, который просто очень хотел снимать кино.

Читать также:  Кись-брысь-Камбербэтч: рецензия на фильм «Кошачьи миры Луиса Уэйна»

«Рука Бога» развенчивает миф о творце, который будто и возник ниоткуда. Мама, которая обожает розыгрыши (неповторимая Тереза Сапонджело), строгий папа (талисман режиссёра и Венецианского фестиваля в этом году Тони Сервилло), сестра, что вечно торчит в ванной, брат-актёр, первая влюблённость и первая близость (которые не совпали), первая утрата и первое вдохновение (где одно стало следствием другого) — всё это аккуратно упаковано в авторский багаж итальянца.

Филиппо Скотти в роли Фабиетто на кадре из фильма «Рука Бога»

Рецензия на фильм «Рука Бога» — трагикомедию Паоло Соррентино, получившую Гран-при Венецианского кинофестиваля

Филиппо Скотти в роли Фабиетто на кадре из фильма «Рука Бога»

Как и заложено в природе юности, в любом импульсе и жесте, даже в касании к упругой коже обворожительной тёти можно почувствовать вечность, а в разводах крема от загара углядеть философию бытия. В этих глазах смотрящих и начинается Паоло Соррентино, которого мы знаем: как и Альмодовар в «Боли и славе» (и ещё сотня других мастеровитых режиссёров в своих картинах), он рассказывает, как трофеи разрозненных моментов обречены были натолкнуть его на путь в кино. Случайные съёмки, на которые попадает слоняющийся по улицам Фабиетто, буквально искрятся загадочным волшебством и таинством сотворения мира (Италия, как известно, с вечностью ходит за руку и за пределами съёмочной площадки). И даже знаменитый режиссёр-смутьян, критикующий молодую артистку, стоящую на сцене (наша соотечественница Софья Гершевич), будто бы защищён пеленой юношеского восторга.

В этой упоительной исповеди и элегии своей души Соррентино уходит от формального созерцания времени, которое в прочих его опусах умирает в кадрах прямо на глазах у зрителя. Напротив, он постарался прошлое оживить, возродить из пепла, а потому, когда это чудо случилось, не захотел с ним расстаться. Режиссер пытается продлить каждый эпизод, цепляется за любую даже самую незначительную сцену, только чтобы не позволить дорогому сердцу мгновению закончиться — будто силясь набрать неаполитанского воздуха в грудь и задержать дыхание так долго, как это возможно. Эти поэтические длинноты лишь добавляют ощущения болезненной конечности: «Рука Бога» — лучший фильм, чтобы попрощаться. Попрощаться с юностью, большими надеждами и малыми поражениями, с первой любовью и родной кровью: чао, бамбино, — ты обречён повзрослеть. И это не так уж страшно.