Тьерри Фремо: Каннский фестиваль не поддержит бойкот русской культуры

Художественный руководитель Каннского кинофестиваля Тьерри Фремо рассказал о стремлении фестиваля не поддаваться призывам к культурному бойкоту российских фильмов и режиссеров, усилиях по привлечению большего числа женщин-режиссеров к участию в конкурсе и дискуссиях о возвращении стримингов в ближайшем будущем. А также о том, что в конкурсной программе 75-го кинофестиваля примут участие четыре режиссера, ранее получивших «Золотую Пальмовую ветвь», в том числе японский мастер Коре-эда Хирокадзу и шведский постановщик Рубен Остлунд, свои работы представят Дэвид Кроненберг («Преступления будущего»)., Келли Райхардт (”Явка”), Джеймс Грей (“Время Армагеддона”) и российский режиссер Кирилл Серебренников («Жена Чайковского»).

Поздравляем с тем, что собрали этот замечательный состав. Вероятно, что это самый впечатляющий перечень участников за долгое время.

И это еще не конец! Уже есть 49 фильмов, но обычно от 55 до 60, так что мы все равно могли бы добавить около 10.

А как насчет основного конкурса?

У нас в конкурсе около 18 фильмов, так что и тут у нас есть место. 20 наименований было бы неплохо, так что это означает, что может быть еще два фильма. Мы рады, что у нас разнообразный состав, есть ленты из Египта, Ирана, Кореи и Коста-Рики и так далее.

Кирилл Серебренников получит возможность посетить фестиваль, чтобы показать свой фильм на конкурсе? Он не смог присутствовать на мировой премьере двух своих предыдущих картин («Лето» и «Петровы в гриппе»), потому что был наложен трехлетний запрет на выезд из России.

Да, я надеюсь на это. Его фильм “Жена Чайковского” — это исторический фильм, действие которого происходит в 19 веке. Отличный фильм, который одновременно и классический, и современный. Так что да, мы будем рады приветствовать его.

Какова ваша позиция по поводу культурного бойкота российских кинематографистов и фильмов?

Мы никогда ни перед чем не сдаемся. Сила Канн в том, чтобы твердо уважать наши традиции, при этом уважая других. Мы не поддаемся политкорректности, мы не поддаемся культурному бойкоту. Мы действуем в каждом конкретном случае.

Читать также:  Егор Одинцов: «В любой ситуации культурная жизнь важна»

Одна вещь, которую я нахожу удивительной, заключается в том, что из года в год в конкурсе участвует не более трех или четырех фильмов, снятых женщинами. Как вы это объясните?

На такого рода вопросы можно ответить, только рассматривая их в перспективе. Если мы сравним этот год с тем, что было 40 лет назад, то это несопоставимо. В прошлом году женщины выиграли главные призы в Каннах, включая основной конкурс, Un Certain Regard и Cinefondation. Квот нет, поэтому мы отбираем фильмы исключительно на основе их художественных достоинств.

В прошлый раз вы сказали, что выступаете за возвращение потоковых сервисов в конкуренцию, и что именно представители прокатчиков, представленные в совете фестиваля, блокировали эту эволюцию. Почему для вас важно работать, например, с Netflix?

Французские прокатчики считают, что потоковые сервисы представляют опасность. Но мне платит Каннский кинофестиваль, а не прокатчики. Так что моя роль состоит в том, чтобы подумать о том, как должен позиционировать себя именно Каннский кинофестиваль. Поэтому я вношу предложения, а правление принимает решение. До сих пор мне не удалось их убедить. Я надеюсь, что однажды добьюсь успеха.

Поскольку вы не можете изменить это правило, которое требует, чтобы каждый фильм, участвующий в конкурсе, был выпущен в кинотеатрах во Франции, вам нужно убедить Netflix представить свои фильмы вне конкурса.

Я этого не делал, и я понимаю позицию Netflix.

Но как вы думаете, может ли Netflix согласиться выпустить свои фильмы во французских кинотеатрах в будущем?

Я знаю, что преграды были бы сняты, если бы они могли выпускать фильмы в кинотеатрах, но это проблема только во Франции. В других странах, все картины могут оказаться в прокате.